идеалы и заповеди толерантности не смогли его изменить. Недоверие, а порой и ненависть ко всем чужакам возвращались стремительно, готовые в любой момент разорвать в клочья породившее их общество и выпестованную ими страну…
— Всё, последний пикет, — бросил Гудэхи, выворачивая руль и нажимая на газ.
На старой дороге автомобиль трясло и раскачивало, но скорость «Ворон» не убавлял. Кто знает, сколько понадобится времени, чтобы пройти Бандельер, затем аномальную зону, и очутиться на склоне Кабалло Маунт утром, когда туман гуще обычного и обнаружить кого-то в белесой мгле сложно даже с собаками.
Четыре поста Нацгвардии остались позади. Впереди пять миль «пустого» пространства, а дальше возможны «неожиданности». Например, замаскированная «волчья яма», разбросанные на дороге шипы, случайно упавшее бревно, внезапный оползень… По словам «Ворона», до заложенных на обочинах фугасов местные пока не додумались, но — паранойя растет, и может случиться всякое…
— Так что мы всё-таки ищем, Беспокойный Барсук?
Машину в очередной раз тряхнуло, и если бы Джеймс не держался за специальную рукоять, то точно приложился бы головой обо что-нибудь твердое.
— Вещи, которые в схроне.
— Какие конкретно?
«Хамви» пошел ровнее, и у Смайли появилась возможность ответить напарнику, не боясь прикусить язык на очередной кочке. В принципе, он ждал этого вопроса и был готов рассказать всё… ну, почти, всё… однако не думал, что говорить о главном придётся в таких условиях.
— Ты знаешь, что Рычащий Медведь занимался научными исследованиями. Так вот, в свое время я передал ему одну разработку — открытое мной вещество, обладающее уникальными свойствами. Радиоабсорбция, высокотемпературная сверхпроводимость, катализ магнитного монополя, управление распадом протона. Не знаю, понимаешь ли ты эти слова, но Рычащий Медведь Идущий Тенью оказался единственным, кто мне поверил. Другие считали моё открытие фейком. Ну, за исключением радиопоглощающей способности «флибра». В Израиле его стали использовать как компонент общей радиационной защиты. Денег я с неё не имел, дальнейшие исследования признали бесперспективными.
— А Медведь, значит, этого не признал?
— Да. Он предложил помощь. Частным порядком.
— И как, получилось?
— Последний раз мы связывались в апреле. Профессор сказал, что он синтезировал улучшенные аналоги и что результаты вполне обнадеживающие. Мы договорились встретиться через два месяца. Но потом произошла ядерная катастрофа, и Рычащий Медведь исчез вместе с Лабораторией.
— Ты считаешь, что эти… улучшенные аналоги лежат у Медведя в схроне?
— Уверен. И не только они, но и лабораторный журнал с записями.
— Ну, хорошо. Предположим, мы всё это заберем. Но дальше-то что?
— Дальше-то? — Джеймс усмехнулся. — Ты, брат, просто не понимаешь, что такое индуцированный распад протона. Если мы завладеем этой технологией, весь мир будет у нас вот где.
Он показал сжатый кулак.
— С чего бы вдруг? — усомнился «Ворон».
— С того, что после ядерной катастрофы вопрос «Где взять энергию?» стал ключевым. Сегодня мир возвратился к нефти. Когда она кончится, вернется эпоха угля и пара. Прогресса не будет. Будет медленное, но неуклонное угасание, и рано или поздно наша цивилизация рухнет. Научиться управлять распадом протона — единственный путь в будущее. Эта технология: первое — абсолютно безопасна в сравнении с ядерной, термоядерной и угольно-нефтяной, второе — дает выход энергии в тысячу раз больший, чем атомное ядро, третье — имеет неисчерпаемый ресурс, то есть, будет существовать, пока существует Вселенная. Иными словами, нескольких граммов моего вещества хватит, чтобы уничтожить город наподобие Альбукерке. И, наоборот — того же количества хватит, чтобы обеспечивать Альбукерке энергией в течение нескольких лет…
Машину опять тряхнуло, и Джеймс вынужденно прервался.
— Я понял, — невозмутимо проговорил «Ворон», продолжая рулить. — Ты хочешь подобрать эту технологию под себя. Мысль интересная, но как это провернуть? Тут же, наверное, оборудование какое-то надо, людей, денег…
Смайли презрительно фыркнул.
— Люди, деньги — всё это ерунда. Оборудование, кстати, тоже. Не так уж и много его понадобится. Небольшая лаборатория в каком-нибудь тихом месте — для начала этого будет достаточно. Месяц работы, и у нас под рукой будет не меньше сотни действующих прототипов.
— Прототипы — это оружие? — догадался Гудэхи.
— В самую точку, Поющий Койот. Два-три прототипа мы используем в качестве демонстрации.
— Грохнем какой-нибудь город?
— Ну, можно и город. А можно природный объект. Какую-нибудь скалу у Большого Каньона, чтобы с землетрясением, — пожал плечами израильтянин. — Разницы никакой. Главное, чтобы шум был. И побольше, побольше. Чтобы настоящая паника. Страх и ужас, содом и гоморра. А дальше начнём шантажировать.
— Кого?
— Всех! — внезапно оскалился Джеймс. — Они думали: Яша Шмулевич — ничтожество. Они считали: им можно попользоваться и выбросить. А вот хрен вам всем на одно место! Яша Шмулевич будет вертеть вас на нём, сколько захочет, а потом снова всунет и снова попользует. В пыли будете у него валяться, шавки позорные!
Всё это он произнёс на русском.
— Ругаешься что ли? — покосился на напарника «Ворон».
— Что-то вроде, — проворчал Смайли, пытаясь отыскать на пассажирском сиденье ту позу, при которой трясло бы поменьше. — Долго ещё? А то я уже весь тухес отбил…
— Полмили, — засмеялся Гудэхи…
Он уже догадался, что Беспокойному Барсуку нужен, в первую очередь, проводник, и лишь во вторую — партнёр и соратник. «Ворона» этот расклад устраивал. Добывать власть и богатство следует сообща, но потом… Поющий Койот знал: настоящие богатство и власть делиться не могут. Обладать ими должен кто-то один…
— Вроде тихо…
«Ворон» поправил надвинутый на глаза ПНВ и шагнул на тянущуюся вдоль скал тропинку. Смайли последовал за ним секунд через пять.
У каждого имелся бронежилет, на голове шлем, за спиной висел небольшой рюкзак, там же, в специальных креплениях, автоматический Кольт Коммандо, в руках дробовик армейского образца.
Машину оставили на южной стороне горного заповедника. Забирать её после акции не планировали. Легче разжиться другим транспортом, чем возвращаться туда, где могла быть засада.
Заповедник прошли тайным путем, о котором знали считанные единицы — через пещеры. Музей под открытым небом, которым считались руины древних поселений пуэбло, посещали тысячи туристов, но они даже не подозревали, что это, по большей части, обманки. Свои настоящие жилища-убежища здешние индейцы устраивали прямо в скалах — обживали естественные пещеры и прорубали длинные проходы в горах, где по поверхности, а где и насквозь, через земную толщу. Одним из таких и воспользовался Гудэхи, ведя спутника к хогану профессора Мафлина.
К несчастью, секретная тропа среди нагромождений каменных глыб закончилась на северном склоне хребта. Дальше простиралась неизведанная территория. Она появилась в мае, во время ядерной катастрофы. Точные сведения о ней отсутствовали и у военных, и у местных гражданских, и у следопытов-индейцев. Натуральная «терра инкогнита», которую, тем не менее, предстояло пройти этой ночью. Двенадцать миль неизвестности. И обогнуть нельзя. По краю таящего опасности леса бродили шайки Маккормика — неформального лидера местной «милиции», больше напоминающей банду, а не отряд ополчения. Встречаться с ними ни Джеймс, ни Найджел желанием не горели.
Первые шаги по неведомой чаще никаких особенных чувств у Смайли не вызвали. Лес как лес. Деревья, правда, стоят несколько гуще и сами по себе они выше, чем за пределами зоны, но, в целом, ничего необычного. В детстве Джеймс (тогда просто Яша) ходил с отцом по уральской тайге, так там лес выглядел и масштабнее, и суровее. Да и кровососущей мелочи на Урале водилось гораздо больше. Здесь ничего подобного не наблюдалось. Единственное, что напрягало — это какая-то странная, если не сказать, зловещая, тишина, обволакивающая со всех сторон, растекающаяся меж стволов и ветвей. Свет полной Луны, проникающий через густые кроны, заставлял задумываться о древних легендах об оборотнях, живущих среди людей и выбирающихся на охоту именно в полнолуние. Вот как сейчас, например.
Идяпо такому лесу, невольно хотелось ускорить шаг, чтобы поскорее выбраться из чащобы, к жилью, к людям, туда, где не страшно…
«Ворон» ускориться не пытался. Даже наоборот, время от времени притормаживал, останавливался, осматривался и, лишь убедившись, что опасности нет, шёл дальше. Джеймс двигался следом, выдерживая дистанцию, стараясь не отставать и не приближаться. Десять-двенадцать шагов, как объяснил Поющий Койот, оптимальное расстояние и чтобы на помощь успеть прийти, и чтобы под один удар не попасть.
«Переговаривались» жестами. Об условных сигналах договорились заранее. Их было не так уж и много, и пока обходились двумя: «Стой» и «Продолжаем движение».
Ориентировались по компасу — шли
